Как школьный учитель на спор расшифровал шумерскую клинопись

Чего не сболтнёшь за кружкой знаменитого пенного мюнденского! Вот и герр Гротефенд по молодости не удержался: грохнул глиняной кружкой по столу и заявил, что море ему по колено, а расшифровка древней письменности — по плечу.

В самом деле, чего там расшифровывать — палка, палка, запятая… Главное установить в какую сторону читать. А остальное — дело техники. Ну и что, что высоколобые академики уже в течение полутора веков бьются над разгадкой шумерской клинописи? Ну и что, что глиняных табличек с загадочными письменами он в глаза не видел? Теперь есть повод сходить посмотреть...

Миссия невыполнима

Положение Гротефенда, принявшегося за расшифровку клинописи, было не завидное. Шампольону, разгадавшему египетские иероглифы, здорово повезло с Розеттским камнем — на нём был записан один и тот же текст сразу в двух вариантах: древнеегипетскими иероглифами и знакомой ему греческой письменностью.

У немецкого учителя не было ничего подобного. Только не очень качественные копии с бесконечным штакетником из клинышек. Изображение напоминало то ли рассыпанные гвозди, то ли следы бестолково мечущихся двупалых пичуг. И не походили ни на один из известных алфавитов. 

Гротефенд даже не представлял, в каком направлении следует читать клинопись — слева направо или справа налево? Или, возможно, сверху вниз? 

Покрутив таблички так и этак, мюнденский учитель решил, что ориентироваться следует на направление острых концов клинышков. То есть располагать так, чтобы острия вертикальных клиньев были направлены вниз, а горизонтальных — вправо.

Иными словами, читать их следовало слева направо. 

«Что ж, предположим...» - постановил Гротефенд и перешёл в своих изысканиях к следующему этапу.  

Почему палками по глине?

Письменность столь странного, для современного взгляда, вида — в виде палок и острых уголков — вполне объяснима. На мягкой глине удобнее всего рисовать именно такие символы. Выбор носителя информации тоже очевиден: в Междуречье Тигра и Евфрата отродясь не росло лесов, берестой поживиться было негде. Зато глины — навалом. Она материал дешёвый и доступный для всех. 

Именно поэтому письменность в Двуречье получила гораздо более широкое распространение, чем в Египте или у древних майя. Писали не только жрецы, но и чиновники, дипломаты, поэты. Именно здесь появились первые литературные произведения, среди которых — знаменитая «Песнь о Гильгамеше».

Клинопись была распространена по всему Ближнему Востоку. Из Шумера она проникла в Ассирию, Персию и Вавилон. На протяжении многих веков на территории, превышающей по площади всю Европу, люди писали клинописью. Ведь кроме доступности материала, преимуществами глиняных записей была ещё и долговечность. В отличие от всех прочих, известных истории носителей - пергамента, папируса, бумаги — глиняные рукописи, действительно, не горели. 

Наверное, Воланд, произнося свою знаменитую сентенцию, имел в виду именно их.

Кстати, о пожароустойчивости

Наибольшее количество глиняных табличек было как раз обнаружено в руинах сожжённого Персеполя — столицы Древней Персии. Злосчастному городу подкузьмили перепившиеся на праздничном пиру победители - Александр Македонский праздновал полный разгром персов во дворце низвергнутого Дария. 

Согласно легенде, афинская танцовщица Таис бросила горящий факел между деревянных колонн, а пьяный Александр и его военачальники последовали ее примеру. Архив дворца, включавший переписку персидских царей с сатрапами и соседними правителями, оказался погребен под обломками. На радость будущим археологам.

В общем, у глиняных книг и документов, состоящих из сплошных преимуществ, был только один недостаток. Но такой, что перевесил с течением времени все достоинства — несусветная тяжесть. Если бы не это досадное неудобство, клинопись на глине, возможно, сохранялась бы ещё долго. 

Вплоть до изобретения принтеров...

Я — вождь земных царей и царь царя царей

Какова была следующая догадка Гротефенда в дешифровке клинописи? Проста и очевидна, как всё гениальное. Очевидной, правда, кажется любая разгадка после того, как она найдена. Но кто-то до неё всё равно додумывается первым.

Гротеферд первым додумался, что клинописные надписи чаще всего говорят о царях и их делах. И сличил надписи с современных царских могил в Персии. Все они содержали стандартную формулу поименования почившей венценосной особы: «(Имя) великий царь, царь царей, сын — (имя) — царя царей».

Если такой пышный титул царей принят в Персии и сегодня, подумал криптолог-любитель, то не попробовать ли приложить этот трафарет к клинописи? Он решил: каждый клинописный знак обозначает букву. Значит надпись на древних табличках должна читаться так же, как современная эпитафия.

Разделив текст по знакам-паузам (косым клиньям), ученый пришел к выводу: первое слово — это имя царя, а второе после разделителя повторяется дважды («царь» → «царь царей»). Такие пары одинаковых слов должны были встречаться постоянно во всех надписях о правителях. 

Просмотрев множество табличек, Гротефенд обнаружил их в огромном количестве. Это был несомненный успех!

Дело оставалось за малым: в формулах «Х — царь царей, сын Y — царя царей» и «Y, царь царей, сын Z» выяснить имена. 

Очевидно, что речь идет о трех правителях: сыне, отце и деде. Причём после имени Z не стоит титул «царь царей», значит, этот человек им никогда не был. Вероятно, он основал династию или прославился как великий полководец, но умер простым вельможей. 

Гротефенд почесал в затылке и пошёл в библиотеку — изучать персидские династии. В формулу идеально вписались внук Ксеркс, сын Дарий и отец Гистаспс.

Итак, в наличии у учителя-энтузиаста оказался запас клинописных букв из имен трех царей и слов «царь», «сын» и «отец». И дальше прочесть клинопись Древней Персии было уже делом техники. 

Слона-то мы и не приметили...

В общем, пари Гротефенд выиграл за пару-тройку недель. Этим весь его триумф и ограничился - фееричная дешифровка древней письменности для мира прошла незамеченной. 

Осознавая ценность своего открытия, Гротефенд, человек скромный и, должно быть, где-то даже боязливый, всё-таки написал крошечную заметку. Которую благосклонно согласился прочесть один из учёных мужей. Он даже опубликовал её в местной газете, но… 

Самое поразительное во всей этой истории — реакция мирового сообщества. Ученые презрительно проигнорировали публикацию выскочки и продолжили самоотверженно и безрезультатно биться над расшифровкой клинописи. 

Лишь спустя тридцать лет, когда один из профессоров Геттингена попросил Гротефенда написать подробный отчет для своего монументального труда «Мысли о политике, путях сообщения и коммерции основных народов древнего мира», новость наконец разошлась по свету. И привела с собой признание. Хотя школьный учитель Георг Гротефенд к нему совершенно не стремился.