Как немецких генералов в Сталинграде брали в плен
Утро 2 февраля 1943 года пришло в Сталинград густым туманом.
Пришла Победа
Не гремело, не бабахало — стояла непривычная и оттого казавшаяся гулкой тишина. Солнце робко выглянуло из-за горизонта, стало подниматься в небо всё уверенней, поднявшийся ветерок разогнал туман. Стало видно, как с левого берега Волги по льду бегут чёрные фигуры с вещмешками. Моряки Волжской флотилии несли хлеб и консервы измученным сталинградцам.
В разных концах Сталинграда поднялась беспорядочная стрельба, в воздух взлетели разноцветные ракеты, раздались крики «ура». Вся эта разноголосица крепла, сливалась в один мощный гул, который мог означать и означал только одно — долгожданное: пришла Победа
Потянулись в советский плен нескончаемые колонны промёрзших, изголодавших, завшивевших, покрытых кровавой коростой существ, в которых с трудом узнавались люди. Это жалкое и страшное зрелище знаменовало финал крупнейшего в истории человечества сражения, развернувшегося на территории в 100 тысяч квадратных километров с участием с обеих сторон более 2 миллионов человек. Сражения, занявшего исключительно почётное место в анналах истории под именем «Сталинградская битва».
В ходе наступления советских войск с 10 января по 2 февраля (операция «Кольцо») были разгромлены немецкие 6-я армия и 4-я танковая армия, 3-я и 4-я румынские армии, 8-я итальянская армия. Общие потери противника составили около 1,5 миллиона человек. В Германии впервые за годы войны объявили национальный траур.
Было взято в плен более 91 тысячи оставшихся в живых солдат противника (140 тысяч остались в сталинградской земле прахом), две с половиной тысячи офицеров, 24 генерала.
Готовы сдаться
Первый немецкий генерал сдался в плен ровно за неделю до победного дня: 25 января. Телеграмма из штаба немецкой 6 Армии сообщала фельдмаршалу Манштейну: «Генерал фон Дреббер, командир 297-й пехотной дивизии, в середине дня 25.1 на своём командном пункте возможно был взят в плен русскими».
Генерал сдался сам. Вместе со всей своей дивизией. Вернее с теми, кто от неё остался. Об обстоятельствах пленения вспоминал командир 38-й стрелковой дивизии полковник Гани Сафиуллин. Тогда же, в феврале 1943-го он стал генерал-майором, а дивизия — 73-й гвардейской Сталинградской дивизией.
Уже к полуночи в часть явились немецкие парламентёры — восемь офицеров. По поручению командира дивизии, доложили, что готовы сдаться. Ночью в немецкий штаб отправились трое наших: майор Токарев, капитан Волощук, старший лейтенант Быковский. В деревянном домике их встретил сам генерал фон Дреббер и с ним семь десятков офицеров.
Все выжидательно смотрели на прибывших. Во всех глазах читался вопрос: «Что будет дальше?». Вперёд выступил майор Токарев:
— А дальше вот что, господа нехорошие. Всем немедленно сдать всё оружие!
Генерал первым положил на стол свой «люгер». За ним потянулись остальные. На столе и стульях выросла гора пистолетов.
— А теперь, господин генерал, прошу по телефону передать всем вашим частям приказ, сложить оружие!
Фон Дреббер и тут беспрекословно передал требуемые слова о сдаче.
— Всё, господа! Для вас война окончена, — буднично объявил Токарев и перерезал телефонный провод. В голос зарыдал немецкий полковник, начальник штаба. Остальные молча потянулись к выходу.
Первый, но не последний
При встрече полковник Сафиуллин напомнил фон Дребберу, что они уже встречались в боях летом 1942-го, и генерал докладывал фюреру о том, что советская дивизия разгромлена и уничтожена.
— Как видите, моя дивизия жива и воюет. А где же ваши полки, генерал? — не без некоторого ехидства спросил Сафиуллин.
— Всё, что осталось в живых, теперь у вас, — понурил голову тот. — Я, оказывается, первый немецкий генерал, который попал к вам в плен.
— Первый, но, уверен, не последний, — ответил полковник.
И был прав. Последний, 24-й генерал, командир северной группировки немецких войск в Сталинграде генерал Карл Штрекер сдался в плен утром 2 февраля.
Ранним утром 2 февраля из Сталинграда в Берлин ушла телеграмма немецкой метеорологической станции: «Небо ясное. Температура воздуха минус 31 градус. Над городом дым. На этом метеостанция прекращает работу».
Все прошедшие с тех пор 83 года в Сталинграде-Волгограде температура воздуха и жизни менялась по-всякому. Но небо всегда оставалось и остаётся ясным.
