Станица Голубинская — 4 века легенд, крови, славы, памяти

От станицы Голубинской, что лежит на западном, высоком берегу Дона, до Волгограда по трассе — 117 километров. Далековато всё-таки. Но истории и географии угодно было распорядиться так, что Голубинская стала своеобразным ключиком к столице нашего края. Чтобы в этом убедиться, достаточно просто взглянуть на карту.

На самом изгибе Дона возлегла она — станица Голубинская. Именно здесь и начинается легендарная Переволока — кратчайшее расстояние до Волгограда, по прямой — всего-то 72 километра. Понятно, что с момента возникновения на Волге Царицына (Сталинграда, Волгограда) в 1589 году, Переволока стала стратегическим пунктом для всех желающих заполучить наш славный город. И всякий раз путь захватчиков лежал через Голубинскую.

Рэкетиры на Переволоке

Официальной датой рождения станицы считается 1607 год, однако энтузиасты относят её основание к более раннему периоду. Рассказывают, селились в этих местах так называемые бродники — ватаги удальцов, собиравших мзду с тех, кто следовал по Переволоке. Говоря нынешним языком — рэкетиры, не боявшиеся ни Бога, ни чёрта в погоне за наживой.

Для наведения порядка и появились здесь казачьи городки, прозванные Голубыми. Не почему-либо, а за цвет донских вод, которые подсинивались меловыми породами. И образовалась крупная станица, объединявшая 29 хуторов, населённая отчаянными молодцами, не упускавшими повода ввязаться в очередную драку, коих развязывалось тут несчётно.

Вот зарегистрированные факты из Акта государственной историко-культурной экспертизы: «В 1622 г. проезжавший по Дону московский посол И. Г. Кондырев видел в Голубых и в Паншине волжских «воровских» казаков атамана Б. Чернушкина, сбитых с Волги астраханцами и перешедших к донцам.

Весной 1632 г. в 7 городках от Кумшака до Голубых собралось 600 донских и яицких казаков, которые в предыдущем году «воровали» на Волге и Каспийском море и снова собирались туда же.

В 1633 г. «в осаде от запорожских черкас в Голубых сидели» российский посол А. О. Прончищев, турецкий посол Алей-ага, их посольства и донская станица атамана А.Ф. Старого, состоявшая из 103 человек.

Зимой 1636-1637 гг. в городке жил есаул яицких казаков И. Поленов, взявших в 1636 г. персидский город Фаррахабад.

Голубые были одним из пунктов сбора казаков, собиравшихся весной 1637г. идти «воровать» на Волгу и Каспий.

В 1644 г. азовские татары, ногайцы и темрюцкие черкесы, подойдя «изгоном» к городку, взяли его, «совсем разорили и сожгли», «казаков многих порубили, а иных поймали». В росписи потерь Войска Донского от калмыцких набегов отмечено, что в Голубых калмыки зарезали 22 казака, отогнали 504 лошади, 600 коров «да скотину» и «илым (невод) взяли».

В 1677 г. около 300 казаков во главе с атаманом Голубых З.И.Ивановым без разрешения переправились с 14 лодками на Волгу для действий против калмыков, но вместо этого разгромили «мирный аул едисанского мурзы».

Как видим, жизнь в станице била не просто ключом, но целой связкой гремящих отмычек.

С Ведьмина Клыка видна сама История

Голубинская стала сердцем восстания Кондратия Булавина в 1707-1708 годах. Из станицы был родом ближайший сподвижник атамана Игнат Некрасов. Его отряд брал в 1708 году Царицын. Наши прапрапрадеды, ведомые воеводой Афанасием Турчениновым, пытались сопротивляться, но силы оказались слишком неравны. Царицын был взят, воевода и многие защитники были перебиты, а в городе установилось казачье самоуправление, как во времена Степана Разина.

Вольница, однако, длилась всего лишь полтора месяца. Полки, пришедшие из Астрахани по велению губернатора Апраксина, выбили мятежников и отогнали их подальше от города.

Игнат Некрасов с отрядом ушел домой, но, спасаясь от правительственных войск, бежал на Кубань, а потом и вовсе на территорию Турции. История сохранила душераздирающие подробности этого бегства. Казаки уходили с семьями, шли через плавни, стараясь сохранять в секрете свои передвижения. Эта секретность заставляла топить грудных детей, если те начинали кричать. Часто вместе с детьми топили и матерей, не желавших отдавать своих младенцев на гибель.

С именем Игната Некрасова некоторые вплотную связывают и яркую достопримечательность этих мест: так называемый Ведьмин Клык. Это причудливое 10-метровое образование из мела, извести и песка, называемое «останец», в самом деле напоминает гигантский клык, торчащий из-под земли. От него на горизонте хорошо видны донские плавни, в них-то, по преданию, и скрывались некрасовцы, уходя под воду и дыша через камышинки.

Говорят, что в недрах Ведьмина Клыка мятежные казаки сохранили свою казну, за которой так и не смогли вернуться. Кто знает, может быть, действительно диковинный останец и хранит в себе несметные сокровища. Впрочем, Ведьмин Клык стоит того, чтобы просто приехать сюда и полюбоваться причудливой игрой фантазии матушки-природы.

Игнат Некрасов — разбойник, воитель, вождь

Казаки-некрасовцы сумели уйти от погони. Они образовали в Турции своё поселение. Но душа Некрасова так и не смогла привыкнуть к спокойной жизни и требовала всё новых и новых приключений.

В 1717 году он со своими казаками ещё раз пришёл под Царицын в составе большого отряда крымских и кубанских татар. Город наш был сожжён дотла, в огне погибли все архивы, все старые книги. В неволю угнаны тысячи и тысячи людей. Казаки как пришли, так целёхонькими и ушли, уводя, увозя и унося огромную добычу. Летопись современного терроризма, увы, знает подобные примеры.

Именно после этого набега Петр Первый и приказал срочно сооружать укреплённую линию между Волгой и Доном, остатки которой сохранились до наших дней. Строительством руководил генерал-майор Кропотов. Линия, перерезав Переволоку, преградила путь набегам и позволила заселить междуречье Волги и Дона.

А некрасовская община ещё долго жила в Турции, свято соблюдая заветы, оставленные ей вождём: 170 строгих законов, записанных в «Игнатовой книге». Вот лишь некоторые из них: «Царизму не покоряться. При царях в Россию не возвращаться. За убийство члена общины закапывать в землю. С турками не соединяться, с иноверными не сообщаться. Ссоры с турками запрещены. Атаман избирается на год. Если провинился – смещается раньше срока. За брак с иноверцами – смерть. Муж жену не обижает. За разбой, грабёж, убийство – по решению круга – смерть. Шинков, кабаков – в станице не держать. Казаки и дети должны гутарить по-старому. В станице не должно быть нищих. За измену мужа ему бьют 100 плетей. За измену жены – закапывать её по шею в землю».

В начале 60-х годов прошлого века казаки-некрасовцы стали переселяться в Советский Союз, в Ставропольский край. Их тогда насчитывалось более двух тысяч человек. Они долго ещё сохраняли свои обычаи, носили нательные кресты, бороды, крестили детей и отпевали покойников, однако при этом их дети ходили в советские школы, а сами они работали в совхозах. До сих пор сохранились песни некрасовцев, припевы в которых чередуют русский и турецкий языки и сохраняют восточный колорит.

Фельдмаршала нет, а дом остался

В 19 веке станица значительно окрепла. Здесь каждый год проводилась знаменитая Никольская ярмарка, и съезжались на неё из самых дальних мест России. Торговали скотом, лошадьми. Не сказать, конечно, что казаки купались в роскоши, но жили ладно, воевали знатно. И на дух не приняли большевиков. За что поплатились большой кровью.

Затем испытали муки голода в начале 30-х годов прошлого века, прошли через ужасы насильственной коллективизации.

В 1942 году здесь развернулись жестокие бои, ставшие началом Сталинградской битвы. В станице, на улице Набережной стоит дом 14, голубые ставни наглухо закрывают внутренность жилища. Крепенький такой домина. Здесь в 1942 году располагался командующий 6-й немецкой армией генерал-полковник Фридрих Паулюс. Его сотрудник Эдуард фон Хандель-Мацетти баловался акварелью, оставил запечатлённый вид тогдашней станицы, за что ему, конечно, спасибо.

Паулюс сразу после начала советского контрнаступления вылетел в Сталинград, где, дослужившийся до фельдмаршала, был благополучно пленён в подвалах универмага.

О тех днях напоминает мемориальный комплекс, расположившийся на кургане Хорошев недалеко от станицы: останки сгоревшего советского самолёта, тяжёлый танк «Иосиф Сталин» да братские могилы воинов, сложивших здесь свои головы. Могилы добавляются и добавляются. Здесь в степи стоит копнуть в любом месте, и наверняка обнаружатся следы невероятных сражений, останки наших и чужих солдат.

Сейчас не так уж и много осталось от старой станицы. В шайку варваров, разбойников, завоевателей разных мастей органично вписались и советские реформаторы, прилежно уничтожавшие старину. Упорно пытались разрушить Никольскую церковь (об этом подробно писал РИАЦ), но не смогли. Зато снесли старые дома, зачем-то погубили старинную школу. Она была построена без единого гвоздя, мужественно сопротивлялась дикому напору погубителей. Трактора не осилили, однако «горячие сердца» не уступили — взорвали к чёртовой матери, не у храма будь сказано.

Между прочим, в войну в школе размещался госпиталь. Сначала — немецкий, потом наш. И хоронили усопших тут же невдалеке. Не пожалели память, ироды.

Но станица выжила. И стоит на правом берегу Дона, в одном из самых красивейших мест Калачёвского района. И, дай Бог, стоять будет.