Как донской казак нанизал на пику 38 супостатов и многократно удивил Лондон

Чопорный Лондон 20 апреля 1813 года, говоря современным языком, встал на уши. Толпы народа запрудили улицы, не пропуская большую карету.

Когда она остановилась, на мостовую неспешно сошёл немолодой мужчина впечатляющей внешности: высокий, статный, с окладистой бородой, на груди малиново звенели многочисленные награды. Толпа разразилась неистовыми криками: «Ура, казак!». К ногам его полетели россыпи цветов. Он с достоинством кланялся в разные стороны, улыбался доброй, немного смущённой улыбкой.

Так британцы встречали донского казака Александра Земленухина, он в составе русской делегации прибыл в Лондон оповестить российского посланника графа Ливена о ещё одной крупной победе над войсками Бонапарта: взятии Гамбурга. Лондонцы были впечатлены известием о поражении заклятого их врага Наполеона, а вид доблестного казака привёл их в совершеннейший восторг.

Александру Земленухину — уроженцу станицы Нагавской (ныне — Котельниковский район Волгоградской области) — было в то время уже хорошо за пятьдесят. Участвовал во многих войнах, сражениях, походах. Служил у Суворова, переходил с ним Альпы. Вышел на отдых. Но когда грянула Отечественная война, немедля, вместе с двумя сыновьями, отправился защищать Родину. Отличился во многих боях с французами и вот теперь выполнял почётную миссию представителя победившей России.

В Лондоне его чуть ли не буквально рвали на части. Повсеместно распространялись его портреты. Земленухина осыпали разнообразными подарками, пытались одарить и деньгами, но казак гордо отказался: «Мы ни в чём не нуждаемся, — говорил он. — Прошу вас, честные господа, дать всем знать, что мне деньги не надобны; спасибо за ласку вашу, будем жить, как братья, любить друг друга и бить вместе общего нашего врага».

Особенно лондонцев интересовало невиданное здесь доселе оружие казака, которое он именовал коротким словом — pika. Несмотря на то, что пика длиною была более двух метров, седобородый воин управлялся ею весьма ловко. Отвечая на расспросы, признался, что в боях нанизал на своё верное оружие 38 супостатов. Лондонцы, было, засомневались, тогда Земленухин провёл показательные учения с двумя сотнями английских солдат, поразив публику невероятным воинским умением выбивать противников из седла.

Не ударил казак в грязь лицом и в застольях, кои проводились во множестве. Устраивались даже состязания в питейных навыках, но каждый раз хозяева убеждались, что и здесь победить русского, да ещё казака — никак невозможно.

Земленухин настолько очаровал англичан, что его просили остаться у них навсегда, обещая спокойную и сытую жизнь. Однако последовал категорический отказ: «Мою покойную хижину у Тихого Дона не променяю ни на какие златые ваши палаты. Хочу умереть в той земле, где наши отцы свои кости положили. Прах сей дороже для меня всех сокровищ. Что совесть мне тогда скажет, когда я оставлю свою старуху, детей и своих родичев? Они до гроба проклинать меня будут. У нас то называется благословением Божьим, кто умирает в кругу своего семейства, или на поле сражения за свою землю. Вот в чём состоит наше общее блаженство. Мы счастливы и довольны своим жительством».

Экзотическая для англичан фигура донского казака Александра Земленухина (он также известен в литературе как Землянухин и отчего-то Витченков), конечно же, многократно усилила впечатление от победного известия. В лице его британцы чествовали прежде всего победительницу ненавистного Наполеона — Россию, ею восторгались, перед ней склонялись.

Спикер парламента, на заседание пригласили и Земленухина, обратился к депутатам: «Вы видите донского казака из числа тех российских воинов, кои привели в ужас изверга Бонапарта и истребили всю его так прежде называемую непобедимую армию. Не должны ли мы отдать беспристрастную справедливость русскому народу в усердии своём? Последуйте геройскому примеру великого сего народа». После чего все присутствующие воскликнули: «Да здравствуют великодушные и храбрые россияне!»

Вот ведь как хорошо и правильно говорили в Лондоне о России и её народе. Сегодня там уже совсем другие речи. Всё-таки коротка бывает историческая память.